Сначала о том, что произошло. Моссаковский заявил, что люди не верят ЭСК. Каманцев в ответ раскритиковал самого комментатора, а не его аргументы. Нагучев счёл этот ответ неуместным, и тут я с ним согласна: когда председатель судейского комитета спорит с журналистом, который просто высказал мнение о работе судей, это выглядит как попытка закрыть тему, а не обсудить её.
Теперь про главное, то, что вызывает раздражение у самих комментаторов. Каждый раз, когда ЭСК выпускает разъяснение по эпизоду, комментатор на эфире вынужден его пересказывать. Потом выясняется, что решение пересмотрели, и тогда он выглядит человеком, который ошибся или поверил не тем. Нагучев и Чернявский как раз на этом и настаивают. Аргумент рабочий.
Но есть и второй слой, на который Нагучев не обращает внимания. Мажич в своём разговоре с журналистами признал, что в эпизоде с фолом Ньямси на Батчи красную карточку придумал один эксперт ЭСК. Значит, проблема не в том, что комментаторы не верят комиссии. Проблема в том, что решение одного человека подаётся как мнение всего органа. Именно это и вызывает вопросы у публики.
Третий аргумент против Нагучева: Каманцев, как бы он ни отвечал, попал в точку насчёт одного. Комментатор, который строит свою позицию на чужих эфирах и потом жалуется на подставу, рискует выглядеть так же неубедительно, как и комиссия, которая молчит. Журналисту полезнее проверять разъяснения, а не пересказывать их.
Так что моя позиция такая. Каманцеву стоило ответить по существу, без «ваши компетенции равны нулю». Нагучеву стоит требовать от ЭСК прозрачности, а не только защиты для комментаторов. Пока обе стороны спорят о тоне, сам вопрос про решения остаётся без ответа.
