Шестая партия Каспарова и Deep Blue началась 11 мая 1997 года в Нью-Йорке в 15:00 по восточноамериканскому времени. Перед ней счёт был ровным, 2½-2½: по одной победе у каждой стороны и три ничьи. Всё решала последняя игра.
Как Каспаров проиграл шестую партию?
Через час после начала он сдался на 19-м ходу. Позиция была невыгодной, и Каспаров двинул белую пешку на c4, признав поражение. Так компьютер впервые в истории выиграл матч у действующего чемпиона мира.
Важно, что до этого Каспаров уже играл с первой версией машины. В 1996 году он выиграл у неё 4:2. Значит, проигрыш 1997 года был не случайным сбоем, а результатом того, что система заметно выросла за год.
Почему этот проигрыш стал переломом?
Для Каспарова 1997 год открыл чёрную полосу. По данным шахматной истории, окончательная точка была поставлена позже: в ноябре 2000 года в Лондоне он проиграл Владимиру Крамнику в матче за титул. Так поражение от Deep Blue стало первым звеном в цепочке неудач.
Что именно ломалось внутри? Каспаров не привык к тому, что соперник не устаёт, не нервничает и не меняет стиль из-за эмоций. Машина не боялась и не теряла концентрацию, а человек в матче из шести партий всегда расходует силы.
Почему Каспаров стал критиком машин?
После матча он стал говорить о компьютерах резко и без лишней дипломатии. Его главный довод простой: шахматы не сводятся к перебору вариантов, и машина может выигрывать, не понимая позиции так, как человек.
Например, Каспаров указывал, что Deep Blue сильна в тактике и подсчёте, но в позиционной игре опирается на функции оценки, которые написали люди. Ошибки такой системы могут оставаться незаметными, пока соперник не найдёт нужный ход.
- Компьютер просчитывает миллионы вариантов в секунду.
- Человек опирается на опыт, план и интуицию.
- Машина не устаёт, а человек теряет концентрацию к концу матча.
- Ошибки функции оценки иногда скрыты за внешней силой.
Эта позиция сделала Каспарова одним из самых заметных голосов в разговорах об ИИ. Он не отрицал прогресс, но спорил с идеей, будто силу в игре можно счесть правильным пониманием.
Чем всё закончилось?
Сам матч стал символом перехода от шахмат как спорта к шахматам как области, где машина может превосходить человека. Для Каспарова это было личным ударом, а для всей индустрии — точкой отсчёта.
Мой прогноз такой: Каспаров останется одним из главных скептиков, пока в разговорах об ИИ будет звучать вопрос о понимании, а не только о расчёте. Его аргументы будут повторяться снова и снова, каждый раз, когда очередная система обыграет человека в новой области.
