Жан-Пьер Жарье родился в Париже, но его имя в памяти болельщиков осталось связанным с одной бетонной трассой в индианском провинциалке. Не с Монако, не с Монцы — с Индианаполисом. И это была неудача, а проклятие.

К началу 1970-х француз уже доказал, что он летает не ниже остальных. Третье место в французской Формуле-3 в 1970-м, потом Формула-2. И здесь — взрыв: восемь побед, титул чемпиона Европы. Жарье рулил как человек, которому небеса пообещали королевство Ф-1.

Дебют в Марче в 1972-м был тяжелым — машина не слушалась. Но в 1974-м он подписал с Shadow, и вот уже третье место в Монако, 14-е место в чемпионате. Траектория восходящая. Жарье был голоден.

Гран-при США в Индианаполисе в те годы считался главной гонкой сезона — престижнее чем титул, потому что там собирались лучшие. И Жарье мечтал об этом как одержимый.

В 1975-м начали сенсации: полюс на Гран-при Аргентины, но машина заглохла на старте. Полюс на Гран-при Бразилии — лидировал до отказа мотора. Потом Индианаполис. И снова — что-то сломалось. Техника, поломка, судьба, заговор. Назови как хочешь.

Год за годом Жарье приезжал на эту трассу с одной целью. И год за годом уезжал без ответа. Не потому, что ездил медленнее — часто был быстрейшим. Но финиша не было. Машины ломались, соперники пропускали его, везение отворачивалось.

С 1971 по 1983 год Жарье провел в Ф-1 больше гонок, чем многие чемпионы мира. 12 сезонов, 135 стартов, ноль побед в главной гонке. Лучшие моменты — в Монако, когда машина позволяла показать класс. Но Индианаполис оставался запечатанным.

Может, это было в его психологии — огромное желание убивает точность. Может, судьба просто решила, что Жарье будет легендой ровно потому, что никогда не выиграет главное. Незавершённость нередко красивее победы.

Жарье уехал из Ф-1 как человек, что сыграл блестящий концерт, но забыл последний аккорд. Болельщики помнят его быстрых квалификаций, его лидерства, его голод. Но не помнят его на верхней ступени в Индианаполисе.

Это странный вид легендарности. В наши дни такого не будет: камеры и спутники всё поймают, спортивные директоры переиграют, стратегия заменит везение. Тогда же гонка была живой, дикой, иррациональной. Жарье попал в её жерновам, и трасса его перемолола. Восемь побед в открытых колёсах, титул чемпиона, 135 гранпри — и один несбывшийся сон. Может, это лучшая история, чем ещё одна безликая статуэтка.